Мой друг Иван Лапшин онлайн

12-01-2016, 17:57

Реклама:

Мой друг Иван Лапшин
Мой друг Иван Лапшин - смотреть онлайн бесплатно в хорошем HD качестве
0Проголосовало: 0
Год:1984
Страна:СССР
Бюджет:
Жанр:
Время:1 час 40 минут
Рейтинг:Кинопоиск: 7.901 (4717)
IMDB: 7.80 (1197)
Актеры:, , , , ,
Режиссер:
    Описание:История начальника уголовного розыска города Унчанска, Ивана Лапшина, короткий кусочек его жизни и его друзей, товарищей и знакомых, воспроизведен как увиденный и «вспомненный» мальчиком. Иван Лапшин, ловит банду матерого бандита, живет в коммуналке и ищет взаимности у актрисы местного театра...

    Знаете ли вы, что:Фильм снят по повести Юрия Германа «Лапшин».

    Алексей Герман начал снимать со сцены опознания убитых в судебно-медицинском морге, с настоящим покойником, которого в кадре, правда, не было видно, но все участники съёмки могли испытать те же ощущения, что и герои. Актёрам это сыграть не помогло, они сфальшивили, сцена не получилась, её выбросили. А вот сцена в предбаннике морга, которой Герман в итоге тоже не воспользовался, получилась потрясающе.

    Будущее место съёмок режиссер Алексей Герман нашёл в архиве. Увидел вырезку из газеты начала тридцатых годов со снимками деревянной арки, гипсовых пионеров у фонтана, с сообщением, что такие вот замечательные сооружения воздвигнуты в Астрахани. К счастью, все это ещё не успели снести. Художнику Юрию Пугачу осталось только украсить арку гирляндой лампочек, повесить портреты.
    Бунт подробностейВ гамме мировых лет есть такая точка, где переходят одно в другое воображение и знание, точка, которая достигается уменьшением крупных вещей и увеличением малых, - точка искусства. Владимир Набоков В коммунальной квартире сегодня застолье. «Сахар кончился!» - кричат откуда-то из-за спины, сбоку случайно уронили посуду, мимо проносят свежий пирог с грибами. Дальше по коридору, поворот за угол – в соседней комнате тут же начинается возня. Крупный план начальника местного угрозыска Ивана Лапшина с рюмкой в руке, но он сразу замолкает, справа у стены сосед Окошкин пытается дозвониться «Клаве из весовой». Гости расходятся, вместо их лиц мы несколько секунд наблюдаем старую лампу в подъезде. Сумбурно и путанно реконструирует свои детские воспоминания неизвестный рассказчик - еще один житель коммуналки, которому на тот момент было девять лет. Камера в фильмах Алексея Германа – персонаж самый загадочный и своенравный. Кажется, она намеренно устраняется от главных, формирующих нарратив событий, жадно цепляясь в этот момент за объекты непримечательные, всеми - порою даже лучами света - забытые. Словно уверовав в древние заблуждения того философа, что полагал, будто вещи исчезают, когда на них перестаешь смотреть, оператор вызволяет из небытия пыльные дверцы скрипучих шкафов, небрежно выведенные узоры на старых обоях, сваленное тряпье неопределенного цвета. В системе, когда вокруг все кипит, клокочет, копошится вечным двигателем, но внутри прямоугольной рамки кадра будто бы ничего и нет, зритель уже не может быть простым наблюдателем. Представления о фильмическом пространстве рушатся, измерения множатся, нет более точки, где чувствуешь себя обособленным потребителем картинки - германовский аудиовизуальный хаос вовлекает в процесс любого, кто осмелится за ним следить. Если рассуждать более глобально, то творчество Алексея Юрьевича – это всегда история о том, как второй план взбунтовался против первого. Примерно так бы выглядели Босх и Брейгель, переживи они соцреализм, разве что в нашем случае речь не только о визуале. «Иван Лапшин» - номинально детектив, но собственно детективная часть фабулы вытравлена куда-то на задворки хронометража, а основная сюжетная территория занята разговорами в коммуналках, посиделками в театральных подсобках, спорами на улице. Момент прозрения главного героя, предшествующий финальной погоне, который в западной традиции принято подавать россыпью крупных планов с затемнениями под торжественную музыку, здесь ужат до пары реплик усталого рассказчика. И даже в самых ключевых эпизодах невозможно гарантировать, что камера вдруг не увяжется за проходящей мимо старушонкой в валенках или не вперится взглядом в теребящего губу мальчишку. Понятие мизансцены, уже несколько десятилетий поддерживавшее ток крови европейского кино, теряет всякий смысл, перед нами торжество контекста, дразнящий размякшее восприятие танец смыслонагруженных мелочей, беспримесный образец вымирающего модернизма. А чтобы понять авторское мировоззрение достаточно вспомнить его комментарий к первоисточнику: «книга об одиночестве, написанная в стране, где отрицалось одиночество». И вправду, каждый живой человек здесь выглядит так, словно вернулся с решающей пробы на собственную роль, каждый – профессионал по симуляции счастья, спокойствия, беззаботности. Не знающая успеха актриса, в которую безответно влюбился Лапшин, предпочитает переживания забалтывать, Окошкин компенсирует неудачи новыми и новыми женщинами, сам же Иван Лапшин слывет «железным человеком», но просыпается ночами в слезах и холодном поту. Фильм смотрится калейдоскопом предынфарктных состояний, агонизирующая «нормальность» тут и там уступает место каким-то аномалиям, будто есть путь в зеркальный мир, где все люди несчастны и озлобленны. В родной квартире зловещих тайн оказывается не меньше, чем в бандитском логове. Как на самом деле зовут старуху Патрикеевну? Шутил ли Окошкин, говоря, что она съела своего мужа? Почему так мало разговаривает отец рассказчика и где его мать? Впрочем, последнее, что оставляет «Лапшин» - это физическое ощущение времени, времени неоднородного, такого близкого и такого далекого. Здесь отголоски гражданской войны накладываются на «оптимизм из последних сил» тридцатых годов, здесь взгляд рассказчика сквозь года сочетает искреннюю веру в наступившую оттепель с постхрущевским разочарованием - и на вершине пирамиды восприятий современный зритель, еще способный считать культурный код, но героев не узнающий. «А я люблю марши. Потому что в них молодость нашей страны», – говорит Лапшин. Страна, обреченная на вечную молодость, обреченная вечно смотреть в сторону горизонта. Вслед за упыхтевшим трамваем с портретом товарища Сталина картинка обретает цвета и повторяет стартовый кадр. Стая птиц штрихует наивно-голубое небо, через распахнувшееся окно веет полным надежд весенним воздухом, старенький теплоход медленно курсирует в направлении других берегов, но конечную станцию нам, разумеется, не покажут. «Ничего, вычистим землю, посадим сад и сами еще успеем погулять в том саду!». Снова и снова, но сад все никак не вырастет

    Лапшин, удостоверение!Было время когда я с восхищением читал Маяковского, считая его одним из самых оригинальных поэтов, с особым стилем, речитативом и необычайными образами, порождёнными новой коммунистической реальностью. Окна роста тоже поражали меня своей простотой и нарочитым гротеском, однако, я не задумывался о том, кому предназначены эти плакаты и как они их воспринимают. Вообщем всё советское в постсоветском пространстве иногда становится ультра-модным, однако, это забавно до тех пор пока ты не сталкиваешься с чем-то в современной России, оставшимся от той, старой советской системы. Вот что говорил Владимир Набоков в своей лекции о пошлости: \'Возможно, само слово [пошлость] так удачно найдено русскими оттого, что в России когда-то существовал культ простоты и хорошего вкуса. В современной России — стране моральных уродов, улыбающихся рабов и тупоголовых громил — перестали замечать пошлость, поскольку в Советской России развилась своя, особая разновидность пошляка, сочетающего деспотизм с поддельной культурой\'. Именно после этих слов целая череда советских фильмов представилась мне в своём неприглядном сером цвете - эти фильмы вроде и критикуют советский режим, 37й год, критикуют Сталина, Ленина, но они так смакуют недостатки коммунистического режима, что ты начинаешь понимать - это деятельная любовь, а не ненависть к режиму. Высоцкий был хотя бы честен в этом вопросе и пел - \'пусть впереди большие перемены, я это никогда не полюблю!\'. У наших признанных серых мастеров ничего об этом не сказано. Такое ощущение, что люди не могут жить и мыслить по-другому, только по-советски и притом без всякой критичности, как-будто в этом вся соль, в такой серой жизни с культом всеобщей вовлечённости в любом деле, потому что любое дело становилось общим. Об этом есть фраза в фильме, о том, что всё вместе, это единственная правда, а в остальном посыл подобных сугубо советских фильмов очень мрачен, что уж лучше посмотреть в меру пошлый пропагандистский фильм. Ещё мне приходит на ум сравнение с \'Собачьим сердцем\' - вот уж действительно мрачный фильм, но его мрак показан через скрытую сатиру, нарочитую серьёзность коммунизма. Я не помню было ли это в оригинальной повести, но фильм передал оттенки советской жизни без попыток снимать в манере сверхреализма, который погрёб современным кинематограф, лишив его возможности создавать собственную, а не подразумеваемую реальность, на которую как бы единственно объективную он ссылается. Хотелось бы заметить, что кино бывает реальным не в силу того, что оно снято в документалистичной манере, а в силу того, что мир художника, его создающего, вызывает доверие, ты можешь окунуться в его мир и смотреть на всё его глазами. В \'документальных\' фильмах нас уверяют, что мы и так всё видим и сопоставляем с реальной нашей жизнью, но это чистой воды обман, как обезжиренное молоко или безалкогольное пиво. Художник в любом случае будет творить, а не ссылаться на мнимую единственную объективную реальность, которую в глаза никто не видел. За отсутствие художественности
  • 0

    Не нравится

Просмотров • 66

Отзывы

  • Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив